Не характер, а болезнь: как отличить депрессию от старости

В селе Новый Шарой Ачхой-Мартановского района в рамках национального проекта «Продолжительная и активная жизнь» собрались в вестибюле местного фельдшерско-акушерского пункта. ФАП уже закрыл приём, но люди не расходились. Сидели на деревянных скамьях у входа. Разговор пошёл о том, что принято стыдливо замалчивать: о психическом здоровье пожилых.

Врач начал с того, что снял главный барьер: «Старость не равна депрессии. Тоска, апатия, нежелание вставать с кровати, раздражительность — это не норма. Это симптомы. И они лечатся. Так же как давление или сахар».

Он объяснил, как отличить возрастные изменения от болезни. Забыл, куда положил очки — норма. Перестал мыться, готовить, отвечать на звонки — не норма. Грустит после потери — норма. Грустит без причины полгода — не норма. Боится темноты, замкнутого пространства, выхода из дома — не возраст, а тревожное расстройство. И от всего этого есть современные лекарства и психотерапия. Но сначала нужно перестать говорить пожилому родственнику «соберись» и «ты просто ленишься».

В пустом вестибюле ФАПа заговорили тихо, почти шёпотом.

Малика С. сидела у окна, теребя край платка. Сказала: «Моему отцу 81. Четыре года назад умерла мама. Он перестал выходить из дома. Перестал разговаривать с соседями. Перестал даже телевизор смотреть — сидит и молчит. Он говорит, что жить незачем. Я водила его в районную поликлинику — давление в норме, сахар в норме. Врач сказал: возраст, смиритесь. А сегодня я слышу — это депрессия. И её можно лечить. Почему мне это сказали только сейчас, на пороге ФАПа в Новом Шарое?»

Врач ответил мягко: «Потому что не все врачи ещё обучены. Но нацпроект меняет это. Ваш отец не безнадёжен. Ему нужна консультация психиатра. Не бойтесь этого слова — для пожилых антидепрессанты часто возвращают вкус к жизни».

Второй голос — Хамзат Т. Мужчина с трясущимися руками, но твёрдым голосом.

«Мне 69. Я не сплю. Просыпаюсь в три ночи с мыслью, что умру. Сердце колотится, пот льётся. В районной больнице сказали — вегетососудистая дистония. Выписали валерьянку. Не помогло. А сегодня услышал — это тревожное расстройство. Оно лечится специальными препаратами, которые не дают привыкания. Я поверил. Завтра же поеду к психиатру. Стыдно? Раньше было стыдно. Теперь нет. Потому что я хочу спать по ночам».

Ведущий кивнул: «Тревога у пожилых — частая маска. Человек лечит сердце, а надо лечить голову. Не в смысле „всё выдумал“, а в смысле „нарушен обмен веществ в мозге“. Это такая же поломка, как артрит. И это лечится».

Женщина в тёмном платке, не назвавшая имени, спросила о страшном:

«А если человек слышит голоса? Раньше не слышал, а теперь слышит. Ему 78. Мы думали — порча. А сегодня поняли — может быть болезнь. Куда идти?»

Врач ответил осторожно: «Слуховые галлюцинации в пожилом возрасте — это не всегда шизофрения. Это может быть лекарственная интоксикация, деменция с тельцами Леви, сосудистое поражение мозга. Идти надо к психиатру. Не к знахарке. И как можно раньше. Чем раньше начать лечение, тем больше шансов убрать голоса».

Разговор затянулся до темноты.

Люди не расходились. Кто-то просил повторить, какие анализы сдать перед визитом к психиатру. Кто-то спрашивал, не опасно ли принимать антидепрессанты в 80 лет. Врач ответил: «Опаснее не лечить депрессию. Она убивает быстрее рака — через инсульты, падения, отказ от еды и лекарств. Антидепрессанты современного поколения безопасны, если врач подбирает дозу».

В селе Новый Шарой после этой встречи случилось маленькое чудо.

Люди перестали шептаться о «порче» и «сглазе». Они начали говорить слова «депрессия», «тревожное расстройство», «психиатр» без страха. И это, возможно, важнее любого лекарства. Потому что первый шаг к лечению — признать, что болезнь есть. И что её не стыдно лечить.

Национальный проект «Продолжительная и активная жизнь» в этот раз не привозил дорогих аппаратов. Он привёз право говорить о боли душевной так же открыто, как о боли телесной. И в Новом Шарое этим правом воспользовались.